Как родители и дети находят друг друга

13 сентября 2017, Газета «Речь»
Общество

Принять в свою семью ребенка из детского дома — уже поступок. Кроме радости, это новые трудности, порой неожидаемые, огромная ответственность. А теперь — внимание: все приемные дети супругов Калачевых — с ограниченными возможностями здоровья.

«20 лет назад я бы не поверила»

— Как только они решились?! — ахали все мои знакомые, кому рассказывала об этой семье. — Как справляются? Это же так сложно… Памятник ставить таким людям! При жизни.

Сложно. Иногда очень сложно, Калачевы этого не скрывают. Но они поняли главное в своих приемных детях и рассказывать о трудностях не любят. Только к завершению нашей встречи в ответ на мои настойчивые просьбы Галина поведала — что за трудности. Чуть-чуть. При этом поминутно повторяла: «Об этом не надо писать — зачем? И об этом тоже». Не потому, что они хотят казаться идеальной семьей, вовсе нет. Просто не хотят, чтобы это воспринималось как жалобы — они не жалуются! Сами выбрали такой путь и идут по нему.

Хотя поначалу брать столько детей, тем более с ОВЗ, они вовсе не собирались («Если бы мне 20 лет назад кто-то сказал, что у меня будет такая семья, как сейчас… Я бы ни за что не поверила!» — восклицает Галина).

Много позднее, когда в семье росли уже несколько приемных детей, а «доброжелатели» вокруг без конца задавали одни и те же вопросы: «Зачем вам это?», «Куда вам столько?» и т. п., Галина стала пытаться сформулировать: а действительно — зачем? Откуда берется это желание — растить чужого ребенка? Они много говорили с мужем, каждый снова и снова вспоминал свое детство («Все ведь закладывается там — в самые первые годы», — говорит Галина Владимировна). А годы эти у обоих были непростые.

Не хватает? Подари!

Семью Галины сейчас отнесли бы в разряд неблагополучных. Жили в селе, школа была далеко, ездили на автобусе.

— Идешь утром на остановку — уроки не сделаны, не выспалась, с одеждой что-нибудь не так. Радости нет, — обронила в разговоре Галина Владимировна.

Она не рассказывает подробностей, но и по этой короткой реплике можно о многом догадаться. Догадаться — но не понять.

— Я родителям благодарна, хоть и росла в жестких условиях, — говорит моя собеседница и поясняет: — Рано привыкла к труду (работаю с 12 лет), много умею.

Родителей не выбирают и не осуждают, считает она. Да, можно до пенсии предъявлять претензии вырастившим тебя людям, жалеть себя и жаловаться на жизнь — а можно свою жизнь строить. Галина смогла взять из своего прошлого именно то, что помогает ей в сегодняшней жизни, и не испугалась перемен.

Когда ей было всего 15, в сельском клубе она встретила своего единственного мужчину — Андрея. Красивый, уже взрослый — 25 лет! Ее жизнь переменилась почти сразу. («Я хорошо помню конфетно-букетный период — все девчонки мне завидовали!»)

Андрей потерял маму в шесть лет. Это горе он не забыл до сих пор — тот страшный момент, когда осознал, что самого близкого человека больше нет и никогда не будет рядом. Отец женился второй раз, новая жена, к счастью, хорошо относилась к мальчику, но тепла не хватало. Он взрослел и в какой-то момент понял: можно не только желать тепла себе, но и дарить его другим.

19 марта 1989 года, когда Гале исполнилось 18 лет, Андрей подарил ей золотую печатку — по природе немногословный, так он сделал своей избраннице предложение руки и сердца. Через месяц они были уже мужем и женой.

— В сельсовете расписывали быстро, — говорит Галина. — Большую свадьбу мы решили не устраивать, а на деньги, которые были, начали строить дом.

Как на вулкане

Первая встреча с особым ребенком оказалась почти случайной. У Калачевых подрастали два сына (старшему двенадцать, младшему шесть), и вдруг муж Андрей поделился с Галиной: а почему бы не взять ребенка из детского дома?

— Он не сразу об этом сказал, а понемногу готовил меня, настраивал. Своих детей я по состоянию здоровья иметь больше не могла, — через паузу признается Галина, — а мужу очень хотелось большую семью. Мне тоже двоих было как будто мало, но взять кого-то незнакомого (тогда казалось — чужого)… трудно решиться.

Когда решилась сама, стала говорить с сыновьями. Они сначала не слишком хотели в семью кого-то еще, но Галина не отступала:

— В деревне легче, все на виду, друг про друга многое знаем, дети все общаются, и я показывала им неблагополучные семьи и говорила: «Посмотрите, как вы живете и как ваши друзья в сложных семьях». Согласились.

Подготовили документы и всей семьей — как раз накануне 8 Марта — поехали в Череповец, в детский дом, забирать шестилетнюю Дашу. О ее особенностях Калачевых не предупредили («Да мы бы все равно взяли, я не понимаю, как это — выбирать ребенка. Просто были бы более готовы»).

Летом Даше исполнилось семь, 1 сентября пришло время идти в школу, и вскоре оказалось, что учиться девочка почти не может. Мало того — она начала воровать, убегать из дома. Приемные родители кинулись к психологам, потом к детским психиатрам — и тут-то выяснилось, что девочка состоит на учете.

11 лет Даша жила в этой семье, и все 11 лет Галина и Андрей были как на вулкане: кража, уголовное дело, допросы… Все же что-то удалось сделать, Даша уехала учиться в Вологду, вышла замуж, родила. Учиться, правда, бросила, и клептоманию (манию воровства) вылечить не удалось.

Казалось бы, такой тяжелый опыт должен заставить отказаться от других попыток брать детей. У Калачевых так не случилось.

Освободить от боли

Однажды они поехали по делам в Череповец. Шли мимо детского дома, а там, за забором, гуляли дети.

— И вот смотрю — Дюймовочка: желтая курточка, синий колпачок, как колокольчик, вся сырущая… У меня сердце екнуло! Такая жалость пронзила. Мы в детский дом, к директору — что за ребенок, можно ли взять (у некоторых ведь есть родственники, которые не позволяют отдавать детей в другие семьи). Побежали в отдел опеки, к Анне Михайловне Орловой, документы оформлять. Так у нас появилась Кристина — в четыре года рост 80 см, вес 8 кг. Потом оказалось, что у нее болезнь такая — сейчас ей 17, а выглядит как десятилетняя. Мы долго искали маму девочки, а через три года позвонила Анна Михайловна: «Нашелся брат Кристины, Кирилл, ему полтора года. Возьмете?»

Собрали семейный совет. Но куда деваться? Не разлучать же брата и сестру, хоть они и не видели друг друга! Поехали в детскую городскую больницу («Лежит маленькое чудушко, глаза в разные стороны»). Взяли и Кирилла. А Галине пришлось уйти в декретный отпуск — куда такого маленького денешь?

Оказавшись в квартире новых родителей, Кирюша даже не оглядывался вокруг. Не было обычного для всех детей любопытства. Потухший, словно у старика, взгляд — в никуда. Казалось, он не видел даже человека рядом. На глазах у этого полуторагодовалого ребенка пьяный отец убил маму. И малыш словно замер в своей боли. Что делать? Как вернуть его в жизнь?

Галина присматривалась, советовалась с психологами, размышляла — и придумала. Позвонила бабушке мальчика: «Собирайте все: игрушки, кроватки-коляски, одежду — все, что есть. Горшок не забудьте. Не потому, что у нас чего-то нет, — надо, чтобы Кирилл увидел СВОИ вещи». Бабушка поняла. Андрей съездил, привез все, Галина разложила в детской комнате, позвала Кирилла…

— Когда он переступил порог и увидел все это — на глазах ожил! — радуется и сегодня Галина.

«Захотели маленькую девочку»

У каждого ребенка из детдома своя тяжелая история. Кристина первые три года жизни провела в кошмаре с вечно пьяными родителями. Голод, одиночество, побои… Однажды соседи вызвали милицию: слишком разошлась пьяная компания; стражи порядка обнаружили в этом кошмаре ребенка. Девочку отвезли в больницу, но шло время, а никто за ней не приезжал. Ребенка отдали в детский дом.

Беременная женщина шла пьяная, упала — случились преждевременные роды. Был еще старший мальчик — два с половиной года, обоих у нее забрали. Через некоторое время оба — Максим и Юрик — попали в семью Калачевых.

А было так. Жили они в Суде, в двухкомнатной квартире. Соседи стали выезжать, дом был старый, деревянный, и Калачевым продали две квартиры — стоили они недорого.

— Появился участок, благоустроили жилье — сделали одну пятикомнатную квартиру. И захотели мы с мужем маленькую девочку.

Снова поехали в отдел опеки в Череповце, снова стали собирать все документы (неважно, что они были уже четырежды приемные родители — каждый раз процедура повторяется с нуля). Направили их в детский дом, показали Максима — вместо маленькой девочки.

— Ну что делать, — пожимает плечами Галина. — Так случилось, мы не выбираем детей.

Однажды врач дома ребенка говорит: «Вы все к этому мальчику ходите, а почему не ходите к его брату?» Так они узнали о Юре. У братьев были проблемы со здоровьем, но Калачевы думали не о трудностях: как таким детям без семьи, без родителей? Естественно для них было взять обоих («Сердце сжималось от боли за них»). У Юры — на этот раз их предупредили, не скрывали ничего — тяжелые диагнозы: ДЦП, астма. Пугало не это:

— Мы в деревне живем, у нас одна скорая на несколько поселков. Если во время приступа машина будет где-нибудь в Мяксе — можно ее не дождаться…

Галина Владимировна ездила с Юрой по врачам, прошли несколько курсов лечения («Уколы делали — врачей до сих пор боится»).

Когда Галина Владимировна рассказывала эту историю, к нам подбежал Юра — легок на помине.

— Ма-а-ама, — прижался к ней. — Мамочка!

Галина погладила его по голове, он счастливо затих.

— Ну, беги, поиграй, мы поговорим с тетей, — попросила его.

Убежал к братьям и сестрам.

Диагноз ДЦП, по словам приемной мамы, Юре то ставят, то снимают, а от астмы они практически избавились. И… стали думать о новых детях.

— Мы всегда мечтали о двойняшках, — вдруг признается Галина.

— Почему?

— Ну как же: два одинаковых ребенка в семье — интересно!

В 2013 году они увидели в детском доме шестилетнюю Любу, а у нее оказались сестры-двойняшки, на два года старше. На этот раз думали дольше: диагнозы у всех тяжелые. Но решились.

— Это уже как потребность, — говорит Галина. — Желание что-то отдать другому человеку. Без этого чувства, наверное, нельзя брать детей.

Поняли главное

Вот что самое главное поняли приемные родители Калачевы: нельзя требовать от ребенка то, чего он не может по состоянию здоровья. И нельзя сердиться на него за то, что он не может.

Он не может контролировать свои эмоции («Вдруг закричит или засмеется невпопад»). Не может контролировать свои действия («В поликлинике не в состоянии долго сидеть — начнет передразнивать детей и взрослых, строить гримасы. Может и агрессию проявить, но сам не понимает, что с ним. Беру за руку, успокаиваю»). Калачевы давно зовут своих детей особенными: у них мозг устроен иначе. И задачи у родителей и педагогов другие.

— Мы не требуем, чтобы учились на пятерки, даже в специализированной школе, — говорит Галина Владимировна. — Но контролируем, чтобы учились так, как могут. Стараемся развивать их. Готовить к самостоятельной жизни.

Не секрет, что и здоровые дети, начиная жить самостоятельно, не всегда готовы к этому. И Калачевы учат своих детей простым, но необходимым навыкам: следить за собой, соблюдать гигиену, наводить порядок в комнате. Работать на огороде. Учат делать покупки, выбирать то, что необходимо, а не загружать в тележку все подряд. Помогают выбрать профессию: не получается одно — будут пробовать другое.

В итоге, когда вырастут, практически все смогут обслуживать себя сами, получить профессию и быть полезными обществу.

А пока они просто счастливо живут в своей новой семье. Каждый чем-то занимается кроме уроков: в спортивной секции, в кружке изо, танцует, учится музыке. Все вместе любят бывать на спектаклях и концертах, в цирке («Спасибо сообществу многодетных семей Череповца, — говорит Галина Владимировна, — помогают с билетами»). Много ездят, благо «Северсталь» подарила многодетной семье микроавтобус («Новые впечатления тоже очень важны»). Участвуют в конкурсах — занимают призовые места. А Галина Владимировна в прошлом году победила в областном конкурсе «Женщина года» в номинации «Дорогою добра».

Ирина Ромина

Другие статьи рубрики «Общество»

Другие новости рубрики «Общество»

Rambler's Top100